• Вадим Дроздов

Крупская – «дочь» Онегина



Казалось бы, что может объединять Пушкина, его знаменитого литературного героя и жену вождя русской революции? Но эта параллель становится очевидной, как только узнаешь историю одного доходного дома, расположенного вблизи Летнего сада.


Дом №5 по бывшей Пантелеймоновской улице (ныне ул. Пестеля), стоящий напротив одноименной церкви, в первой половине XIX века принадлежал офицеру лейб-гвардии Павловского полка Александру Карловичу Оливио. (Хотя современники часто произносили эту фамилию на французский манер – Оливье, не стоит путать его с Люсьеном Оливье – автором знаменитого салата).


Именно в этом доме осенью 1833 года, после окончания дачного сезона, выбрала квартиру для своей семьи Наталья Николаевна Пушкина. В это время Александр Сергеевич находился в творческой командировке на Волге, Урале и в Болдино, где работал над «Историей Пугачевского бунта». Добродетель экономности супруге великого поэта, постоянно залезавшего в долги, присуща не была. Поэтому квартиру арендовали за гигантскую по меркам того времени сумму - 4800 руб в год. Но она оказалась очень комфортной и понравилась поэту, вернувшемуся в столицу в конце года. Именно здесь Александр Сергеевич завершил работу над «Медным всадником», «Сказкой о рыбаке и рыбке», написал поэму «Анжело» и подготовил к печати свой исторический труд о восстании Пугачева.


Отсюда Пушкину было очень удобно совершать прогулки в Летний сад, который он рассматривал в качестве придомовой территории. Когда летом следующего года Наталья Николаевна с детьми отправилась в имение Полотняный завод, поэт написал ей из этой квартиры: «Летний сад — мой огород. Я, вставши ото сна, иду туда в халате и туфлях. После обеда сплю в нём, встаю и пишу. Я в нём дома».


Однако пребывание Пушкина в доме Оливио завершилось скандалом. Сам поэт описал это так: «Я с нашим хозяином побранился и вот почему. На днях возвращаюсь ночью домой: двери заперты. Стучу, стучу, звоню, звоню. Насилу добудился дворника. А я ему уже несколько раз говорил: прежде моего приезда не запирать. Рассердясь на него, дал я ему отеческое наказание. На другой день узнаю, что Оливье на своем дворе декламировал противу меня и велел дворнику меня не слушаться и двери запирать с 10 часов, чтобы воры не украли лестницы. Я тот же час велел прибить к дверям объявление о сдаче квартиры, а к Оливье написал письмо, на которое дурак до сих пор не отвечал».


Что Пушкин подразумевал под «отеческим наказанием» дворнику, остается только догадываться. Но доподлинно известно, что уже в августе он переехал на новую квартиру.


А в декабре 1905 года в этом доме остановилась Надежда Константиновна Крупская. Незадолго до этого они вместе с Лениным вернулись из эмиграции. Это стало возможным в результате амнистии за политические преступления, объявленной Николаем Вторым в ноябре 1905 года. Продолжив революционную борьбу, Ленин и Крупская вскоре обнаружили за собой слежку. Поэтому перешли на нелегальное положение и стали жить раздельно на конспиративных квартирах. Надежда Константиновна переехала в этот дом уже под вымышленной фамилией.


Юмор, по всей видимости, был не чужд борцам с царским режимом, поскольку Крупская поселилась здесь по документам на имя Прасковьи Евгеньевны Онегиной. Таким образом, "дочь" Евгения Онегина вернулась в дом создателя своего литературного отца.


Как утверждают знатоки революционной истории, какое-то время супругам-подпольщикам приходилось встречаться только в ресторанах. Ильича это тяготило. В конце концов Ленин не выдержал и тоже с вещами перебрался сюда, к жене - «Онегиной».