• Вадим Дроздов

Палитра света Кустодиева


«Купчиха за чаем» - один из самых жизнеутверждающих образов, созданных Борисом Кустодиевым. Глядя на этот шедевр Русского музея, почти невозможно поверить, что его написал полуголодный художник, навсегда прикованный к инвалидному креслу.


Шел 1918 год. Блистательному ученику великого Репина уже исполнилось 40 лет. Он давно обрел признание, был избран членом Петербургской Академии художеств. Его автопортрет находился в знаменитой галерее Уффици во Флоренции в коллекции «ныне живущих больших художников». Но уже более двух лет он не мог ходить. Опухоль спинного мозга, обнаруженная в 1909 году, привела к параличу нижней части тела.


То, что происходило тогда в стране, оптимизма художнику не прибавляло. В Петрограде была разруха, проблемы с продовольствием. Кризис. «Живем мы здесь неважно, холодно и голодно, все только и говорят кругом о еде да хлебе, - так писал тогда Кустодиев режиссеру В. Лужскому.


Единственным спасением от страшной повседневности для художника стало искусство. И он активно начал формировать свою собственную реальность, основанную на воспоминаниях детства о патриархальном провинциальном быте астраханского мещанства.


Кустодиев был неравнодушен к дамам «в теле». Как заявлял он сам: «Худые женщины на творчество не вдохновляют». Поэтому в качестве модели для своей «купчихи» выбрал не стройную супругу, а дородную соседку, проживавшую в его доме двумя этажами выше. При этом кисть художника добавила ее формам еще «большие масштабы».


Соседку художника звали Галина Адеркас. Есть сведения, что до революции она носила титул баронессы и имела приставку «фон» к своей фамилии, а в то время училась на медицинском факультете. О ее дальнейшей судьбе мало что известно. Некоторые источники утверждают, что она, забросив медицину, профессионально занялась вокалом, пела в хоре и даже выступала на арене цирка.


С 1915 года жизненное пространство Кустодиева было сжато до размера небольшой квартиры на четвертом этаже дома №7 по Введенской улице, что на Петроградской стороне в Петербурге. Работать он был вынужден полулежа, холсты наклоняли ему под руку, а большие полотна художник мог создавать только по частям.


Окно ему заменяло весь окружающий мир. И оно же давало ему пищу для размышлений и творчества. Напротив – в сквере на углу Введенской и Большой Пушкарской улиц - стоял ныне утраченный Введенский храм. У его стен он наблюдал столкновения агонизирующей императорской власти с революционным пролетариатом. Увиденное из окна и было отражено на его знаменитой картине «27 февраля 1917 года», хранящейся в Третьяковской галерее.


Изредка Кустодиев все же совершал поездки по городу в автомобиле, предоставляемом властями. Затем появилась даже собственная машина, которую сконструировал для парализованного художника его брат - инженер.


Те, кто общался в то время с Кустодиевым, были поражены, как он, погружаясь во мрак своего недуга, мог продолжать думать только о светлом. «Много я знал в жизни интересных, талантливых и хороших людей. Но если я когда-либо видел в человеке действительно великий дух, так это в Кустодиеве», - так написал о нем в автобиографической книге Федор Шаляпин.


Кстати, знаменитый портрет певца тоже был создан парализованным художником в этой квартире на Петроградке. Шаляпина потрясло не только мастерство художника, но и то мужество, с которым он писал картину. С этой работой великого живописца Шаляпин не расставался никогда.


Борис Кустодиев не сдавался до самой своей кончины в 1927 году. За последние 12 лет жизни парализованный художник создал 250 живописных и графических работ, а также около 150 произведений книжной графики. И это все были светлые образы!


Увидеть дом, в котором жил Борис Кустодиев в последние годы жизни, Вы сможете на пешеходной экскурсии по Петроградской стороне.